Генрих Шлиманн

Рефераты, курсовые, дипломные, контрольные (предпросмотр)

Тип: Реферат. Файл: Word (.doc) в архиве zip. Категория: Всемирная история, Культурология
Адрес этого реферата http://referat-kursovaya.repetitor.info/?essayId=17641 или
Загрузить
В режиме предпросмотра не отображаются таблицы, графики и иллюстрации. Для получения полной версии нажмите кнопку «Загрузить». Рефераты, контрольные, дипломные, курсовые работы предоставляются в ознакомительных целях, не для плагиата.
Страница 1 из 4 [Всего 4 записей]1 2 3 4 »

Мало кто подозревал, каким он был на самом деле. Идеалист в нем уживался с прагматиком, мечтающий о тихом счастье бюргер - с отчаянным честолюбцем. Генрих Шлиман, веривший в реальность своего Илиона так, как прихожане его отца веровали в "Отче наш", решил наконец увидеть город Приама - еще ребенком он дал себе слово когда-нибудь откопать Трою.

28 ноября 1841 года у берегов Голландии потерпел кораблекрушение бриг "Доротея", шедший в Венесуэлу с грузом рейнских вин. Глухая ночь, луна, с трудом пробивающаяся сквозь затянутое тучами небо, дождь со снегом, сильный шторм: волны долго бросали корабль, а потом одна из них сбила руль. Раздался треск, бриг дернулся, замер, и пассажиры высыпали на накренившуюся палубу - спуская на воду шлюпку, матросы старались изо всех сил.

Каютный юнга замешкался, - когда он выбрался наверх, волны уже захлестывали палубу, а шлюпки не было видно. Юнга кинулся за борт, вода подбросила его, как огромные качели, хлынула в рот и нос, залила глаза - он понял, что умирает, но за спиной раздался плеск весел, и перегнувшийся через борт матрос схватил парня за волосы. На голландский берег Генрих Шлиман сошел полуголым: на нем были лишь старое одеяло и рваные, насквозь промокшие кальсоны.

Его спутники потеряли все, а у него и так ничего не было, кроме отправившихся на дно Балтийского моря штанов, плохонькой куртки да случайно полученного рекомендательного письма к владельцу венесуэльского торгового дома. Мать он потерял в детстве, женившийся на служанке отец присвоил его наследство. Родственники не желали иметь с ним дела, образования и профессии у него не было. Теперь, полуголый и иззябший, он очутился в Голландии - стоял шестиградусный мороз, милостыню в Амстердаме подавали плохо. Узкая, похожая на пенал комната - ни печки, ни стола, ни стула, лишь продавленная кровать да рукомойник с замерзшей водой. Шлиман снял ее на деньги, которые прислали объявившие сбор в пользу жертв кораблекрушения земляки. Вечером он поднимался к себе по скрипучей расшатанной лестнице, сбрасывал ботинки, бросался на постель и закрывал глаза - болели ноги, кололо в висках, перед глазами проплывало прошлое.

...Звон колокола, крытый соломой пасторский дом в Анкерсхагене: мать склонилась над рукоделием, попыхивающий сигарой отец сидит в своем кабинете - перед ним лежит толстая книга в кожаном переплете. Это "Илиада", две недели назад герр Шлиман заплатил за нее сорок пять марок (семья фермера могла жить на эти деньги месяц) - после обеда он продекламирует сыну двести строк.

Там, где родился и вырос Генрих Шлиман, никогда ничего не происходило. Все интересное случилось в прошлом: на пригорке стоял замок, в котором когда-то жил рыцарь-разбойник Бранденкирл, заживо поджаривавший людей на огромной сковородке; у алтаря анкерсхагенской церкви лежала плита - по преданию, под ней покоилась заколдованная нога, в один прекрасный день проросшая из рыцарской могилы. У пруда стоял курган - говорили, что там был погребен вождь гуннов, проходивших через эти края тысячу лет назад. Теперь в Анкерсхагене не было ни рыцарей, ни кочевников; наследник барона Бранденкирла носил пенсне и увлекался археологией. По будням прихожане преподобного Шлимана ели картофельный суп и селедку с яблоками, а на Рождество забивали поросенка - они усердно экономили, прилежно молились и ни о чем не мечтали. Повзрослев, Генрих должен был стать пастором или купцом: жизнь была предопределена от первого крика до последнего вздоха, места для свободного выбора в ней не оставалось.

Маленький Шлиман был странным, болезненным, мечтательным мальчиком. Истории о беспощадном Бранденкирле занимали его больше, чем катехизис, каждое воскресенье он пытался раскопать огромный, поросший соснами холм: говорили, что там, внизу, лежит король вышедших из монгольских степей конных варваров - в золотой короне, с золотым мечом на бедре, укрытый выкованным из чистого золота щитом.

У пастора Шлимана были свои фантазии. Он любил хорошую компанию, карты и трубку, можжевеловую водку и крепких сельских девушек. В деревне давно шептались о том, что шестнадцатилетняя служанка Фикен Бенке слишком много времени проводит на пасторском сеновале - Эрнст Шлиман любил там отдыхать душными летними вечерами. О том, что происходит между пастором и Фикен, знали все, в том числе и фрау Шлиман. Крестьяне разглядывали читающего воскресную проповедь священника, как диковинного зверя, перешептывались и ждали беды. Когда Луиза Шлиман умерла родами и Фикен пришла в кирху в ее лучшем атласном платье, никто не сомневался в том, что бедную женщину попросту отравили. В консисторию полетели доносы, пастор Шлиман был отрешен от должности: признаков убийства следствие не обнаружило, зато открыло в церковной кассе большую недостачу. Эрнст Шлиман с позором оставил место, женился на Фикен (она была моложе его на двадцать с лишним лет), присвоил деньги, которые покойная жена завещала детям, и открыл на них небольшой трактир. Генрих Шлиман был не нужен ни отцу, ни его новой жене - и его сбыли с рук, отправив в услужение к купцу в маленький городок Фюрстенберг. Там он провел пять долгих лет и до тонкостей освоил ремесло приказчика: теперь юноша знал, как надо пользоваться безменом, умел расфасовывать сахар, заворачивать рыбу и улыбаться покупателям. Когда ему исполнилось восемнадцать, он отправился за лучшей долей - через Атлантический океан в далекую Венесуэлу. Господь рассудил иначе. И теперь Генриху Шлиману казалось, что его жизнь закончится в Амстердаме и эту зиму он не переживет.

Юноша попытался завербоваться в солдаты. Врач, одетый в форму голландских колониальных войск, выслушал и простучал его грудь, сказав, что чахоточных на военную службу не берут.

Шлиман принялся объяснять меланхолично посасывавшим длинные трубки голландским офицерам, что в Амстердаме его чахотка прошла. Он был болен дома - год назад, когда ему удалось перебраться в Гамбург, на медные гроши выучиться бухгалтерии и устроиться в хорошую фирму, у него хлынула горлом кровь в кабинете директора - и карьера клерка торгового дома оборвалась, не успев начаться. А сейчас он вполне здоров: после кораблекрушения и купания в ледяной воде кашель и кровохарканье исчезли бесследно... Голландцы вынули изо ртов трубки, переглянулись и нахмурились; майор предложил Генриху чашку горячего чая, капитан сунул ему в руку гульден, вестовой проводил до дверей. Так кончился день. Засыпая Генрих вспоминал лица одетых в синюю форму офицеров и, как всегда, повторял про себя гомеровские строки.

День за днем он по памяти читал "Илиаду" и сегодня дошел до поединка между Гектором и Ахиллом: голову толстого майора увенчал медный шлем с султаном из конского волоса, на плечах капитана заблестел тяжелый бронзовый панцирь - и Генрих Шлиман провалился в сон. Там его ждали троянские и греческие герои, прекрасная Елена и стоящий на высоком холме крепкостенный Илион - город, которым с детства грезил никому не нужный, оставленный на произвол судьбы ребенок.

Повзрослев, Генрих Шлиман начал считать себя избранником Фортуны. И счет ее улыбкам он вел именно с этого промозглого, пропитанного безнадежной тоской амстердамского вечера: свечной огарок мигнул и погас, уплыл бесконечный мучительный вчерашний день, исчезли герои "Илиады" - и тут его разбудил стук в дверь. Хозяйка принесла письмо и бланк почтового перевода - человек, много лет назад сватавшийся к его покойной матери, прислал ему несколько десятков гульденов и рекомендательную записку в одну из амстердамских фирм. Через день Генрих Шлиман разносил по Амстердаму корреспонденцию торгового дома Квина - судьба дала ему шанс, и он должен был его использовать.

Шлиман работает рассыльным, получает гроши и тратит их на учебники. В его комнате по-прежнему нет печки, Шлиман питается черствым хлебом, не покупает одежду - зато он ходит по городу с английской грамматикой в руках. На бегу, разрываясь между домами клиентов, складами и портом, он учит иностранные языки - у нескладного юноши из провинциального Анкерсхагена обнаруживаются великолепная память и феноменальные лингвистические способности. Он заучивает целые страницы разговорников, по ночам декламирует отрывки из романов Вальтера Скотта и мольеровских пьес - на один язык у него уходит шесть недель. Меньше чем через год Шлиман овладевает английским, французским, итальянским, португальским, шведским и испанским. Владельцам компании, взявшим его из милости, нет до этого дела: посыльный должен летать по улицам, а не бродить, уткнувшись носом в книжку, - и Генриха увольняют. Но через неделю он уже работает у их конкурентов, и не посыльным, а приказчиком: господа Шредер умеют разбираться в людях и знают, что владеющий шестью языками сотрудник может оказаться кладом. Шлиман целыми днями пропадает в порту, а вечером поднимается в свою каморку (там появилась железная печка - кроме нее никаких нововведений нет) и начинает зубрить. Он уже знает пятнадцать языков и сейчас пытается выучить русский - его новые хозяева ведут большую торговлю с Петербургом. Языка великой северной империи в Голландии не знает никто, и Шлиман уверен, что он потребуется ему очень скоро.

RSSСтраница 1 из 4 [Всего 4 записей]1 2 3 4 »


При любом использовании материалов сайта обязательна гиперссылка на сайт «Репетитор».
Разработка и Дизайн компании Awelan
www.megastock.ru
Проверить аттестат